На главную страницу
 Письма (16 декабря 1978 г. — 29 апреля 1979 г.) - Сергей Довлатов - Игорь Ефимов. 
 Эпистолярный роман. с. 7-30.

  1. 16 декабря 1978 г. — 29 апреля 1979 г.
  2. 4 мая — 20 августа, 1979 г.
  3. 27 августа 1979 г. — 13 мая 1980 г.
  4. 16 мая — 16 сентября 1980 г.
  5. 28 сентября 1980 г. — 11 апреля 1981 г.
  6. 21 мая 1981 г. — 29 января 1982 г.
  7. 20 февраля 1982 г. — 6 августа 1982 г.
  8. 10 августа 1982 г. — 14 декабря 1982 г.
  9. 16 января 1983 г. — 19 апреля 1983 г.
  10. 2 мая 1983 г. — 20 февраля 1984 г.
  11. 20 февраля 1984 г. — 2 октября 1984 г.
  12. 4 октября 1984 г. — 19 марта 1985 г.
  13. 4 апреля 1985 г. — 17 февраля 1986 г.
  14. 19 февраля 1986 г. — 10 ноября 1987 г.
  15. 13 ноября 1987 г. — 20 января 1989 г.

ПИСЬМА 16 декабря 1978 г. — 29 апреля 1979 г.

Довлатов — Ефимову

Вена, 16 декабря 1978 года
 
        Дорогие Игорь, Марина! Спасибо за письмо. Получили ли вы мое, на адрес Карла [Проффера]? Я туда вложил два письма, Игоря уже не заставшие. И еще, что делать с копией «Бедности народов»? [Рукопись книги, вышедшей в следующем году под названием «Без буржуев».] Может, она срочно необходима?
        У нас все по-прежнему. Вадик [Бакинский] сказал корреспонденту радио, что на него было семь покушений. Прямо Лев Троцкий!
        У нас было интервью в консулате. Я чиновнику не понравился. Он привязался к моей дурацкой татуировке. Долго и неприязненно расспрашивал об аресте. Им смертельно надоели диссиденты. Особенно фальшивые. Кроме того, мне объяснили, что я олицетворяю средний тип международного преступника. И даже конкретно похож на важных австрийских бандитов югославского и венгерского происхождения.
        Да, еще такое событие. Отличилась Глаша. Покусала австрийских детей. Нужно три раза повести ее к доктору. И каждый раз платить деньги.
        Кирилл Владимирович [Косцинский, он же Успенский] без вас совершенно распоясался. Без конца меня обижает. Публично сказал, что я — альфонс. Моя терпимость не поспевает за его остроумием. Сегодня едет в Швейцарию, гад!
        Я наблюдал жуткий скандал в доме Успенских. Суть была в том, что Наталья Илларионовна ходит полуодетая из ванной в комнату. Кирилл привел довод, что он, будучи телесно мерзок, не ходит голый и другим этого не позволит.
        Хозяйка Барбара Михль, оказавшаяся чудной девкой, запретила Лене [Лапицкой] играть на пианино. (Соседи наверху возражают.) Для меня это большая радость.
        Салон Рудкевича [представителя «Посева» в Вене] хиреет день ото дня. Приезжал глава НТС, Поремский. Он мне не понравился. Мировоззрение времен Антанты. И дикие мысли о перевороте в СССР.
        Без вас тут жить скучно. Надеюсь — увидимся. Да, собирается ехать Бобышев. Осудивший в стихах эмигр. Бродского. «Сейчас ты в заграничном том пределе, куда давно глаза твои глядели». Обнимаю вас и люблю. Привет Наташе.
Довлатов.

Довлатов — Ефимовым

Вена, 1 февраля 1979 года
 
        Дорогие мои, здравствуйте!
        Книжки получил, огромное спасибо. И Карла благодарите.
        Оба «Глагола»... дал некоей Агаджановой. Она — жена Перельмана, филолог. Выглядит плохо, но имеет диплом. Знает трудные слова. В разговоре упоминает Жирмунского и Вялого. Попробует написать рецензию. Если получится здорово — в «Континент». Если не очень — в «РМ» [«Русскую мысль»]. Уфляндом же я сам займусь. Хочу написать про него микроскопический очерк для «Эха». Как бы литературный портрет с цитатами. Нечто художественное. Плюс небольшую заметку в «Русскую мысль». Развернутый анонс. Вообще-то я к газете охладел. Там некий Рафальский (он же М.Сергеев) изругал «Эхо» и всех его участников. Обзор у него заканчивается словом «экскременты». А стиль такой: «...Конечно, Марамзин, возможно, прав...» Хуже (для Марамзина) и выразиться невозможно. Он ненавидит таких оборотов... Да, еще я написал им гадость про Андрея Вознесенского. Не опубликовали...
        У нас все по-прежнему. Скажите бабушке (имя-отчество забыл, простите), что мать голубей кормит.
        Приезжала на двое суток фрау Барбара Михль... Вполне... Мама гостила у Натальи Илларионовны. Лена аккомпанировала Платону Швецу в Мюнхене. «О, как я стал взволнован!..» (В.Ерофеев, «Москва — Петушки», глава третья). Тем не менее починить водогрей за свой счет отказалась. Такова загадочная австро-венгерская душа. «Фантастиш, фантастиш!», а раскошелиться — так нет...
        Мы улетаем 22-го. Глаша обойдется чуть ли не в триста долларов. Это почти все наши деньги. Лишь бы добраться благополучно. Мать хворает.
        Я купил за 700 шиллингов неисправный магнитофон. Будучи идиотом.
        Экземпляры «Невид. книги» я послал: на радио Либерти [«Свобода»] с благодарностью, Терновскому с неким прицелом, Марамзину с дружеским чувством и не без прицела же, дяде Леопольду, о чем жалею, и Вадиму Делоне. И все.
        Игорь, Марина! Я знаю, как вы перегружены. У меня в одном старом рассказе учительница спрашивает у двоечника: «Волга впадает в Каспийское что?». Я вам буду задавать такие же вопросы. Чтобы отвечать, если найдете время, совсем коротко.
        Итак. Что делать с копией «Бедности народов»? Выслать, привезти, взять себе?
        Отозвался ли «Континент» на Маринину рецензию? Есть энтузиасты, хотят написать. Так чтобы я мог регулировать поток восхвалений...
        Леша [Лев Лосев] не пишет, наверное очень занят. Скажите ему, что мы улетаем 22-го. Если не успеет ответить, я дам о себе знать из Нью-Йорка. Ему большой привет.
        Должен ли я что-нибудь написать Карлу, поблагодарить? Или это назойливо?
        Ну, будьте здоровы. Все будет хорошо. Особенно — у вас. Привет вашей бабушке и дочкам. Карлу и его жене.

Ваш С. Довлатов.


Довлатов — Ефимовым

Вена, 5 февраля 1979 года
 
        Дорогой Игорь, здравствуйте!
        Посылаю вам рецензию на Уфлянда. (Или что-то в этом роде.) Я ее отослал Марамзину, подразумевая либо «Эхо», либо «Свободу». А может, и то и другое. Для «Континента» жидковато. Дворяне из «РМ» не оценят. Короче, опытный Володя сам решит.
        Филолог Агаджанова что-то пишет. В качестве не уверен. «Глагол» — трудный материал для рецензирования, согласитесь. Я ей посоветовал держаться ближе к обзору.
        У нас все по-прежнему. Мать здорова. Алкоголизм совершенно заглох.
        С «Гранями» я не поладил. Это богадельня. Ответили через два с половиной месяца. В советской манере. «Рассказ необычайно талантливый» (дословно). А потом сказано — использовать не можем. С чем-то он (рассказ) перекликается. Может, с Вашей статьей будет удачнее...
        Только что вынул из ящика письмо от Марины. Ответ на другой стороне. Обнимаю Вас.

С. Довлатов.

P.S. Экз. рецензии сохраните, может пригодиться. С.

* * *

        Дорогая Марина!
        С Володиной затеей я уже примирился. И уже не возражаю. (Если Игорь да Леша не против.) Хотя по-прежнему боюсь выходить за рамки литературы. Для меня это всегда кончалось позором...
        Как я могу обижаться на Лешу? Я перед ним в безнадежном долгу. И рассказы мои он всем навязывал. И копий мне наделал. И с книжкой, я уверен, нажимал. Насколько я догадываюсь, Проффер ею восхищался умеренно. А душевное тепло и сердечный экстаз — личное дело каждого. Если бы Леша предоставил мне свою жену и квартиру и к тому же страстно меня целовал — все равно это чепуха по сравнению с тем, что он сделал...
        О «Метрополе» я слышал. То, что он доброкачественный, — не сомневаюсь. Как и одноименная ресторация. Тем не менее есть в этой затее какая-то неуловимая говнистость. Что-то советское в оттенке жеста. По радио сказали: авторы «Метрополя» жалуются, что эмигрантских писателей не за художественность ценят, а за идеи. И что эмигрантов всячески рекламируют... Да какому эмигранту снилась популярность Аксенова и Вознесенского? Шаховская в «РМ» о Битове целую эпопею сочинила. Как раз заметна дискриминация противоположная. Об этом часто говорят Марамзин и Делоне. К «тамошним» неизмеримо больше любви и внимания. Да это и можно понять...
        Простите за трюизм, но что это за деление — «советская литература», «эмигрантская литература»... «Лужская правда», «Майкопская правда»... А теперь еще какие-то промежуточные Битов с Аксеновым...
Да главное и не это. Я «Метрополь» не читал. Уверен, что талантливо. И даже смело. Может быть, даже какой-то новый рубеж смелости. Но при том убежден — это не правда, не вся правда. Это, в лучшем случае, усовершенствованое сальто-мартале недомолвок и аллюзий. (Почти цитирую Игоря, «РМ».)
        Тут из Германии по радио выступал Окуджава. Позор! Взрослый мужчина невнятно бубнил о красотах Баварии. О серьезных вещах — ни звука. Это ли не рабство и галера? Сейчас помыслить жутко, что можно было так существовать...
        Еще раз, простите за банальные рассуждения. Кстати, половина авторов «Метрополя» завтра будут эмигрантами...
        Мы улетаем 22-го. Я не пью. Всем огромный привет.

Ваш С.Д.

Довлатов — Ефимовым

USA, NY, 9 марта 1979 года

        Дорогие Марина, Игорь (Бабушка, Лена, Наташа)
        Спасибо за письмо. На душе у меня просто жутко. В N. Y. ожидало болезненное личное переживание. Подробностей касаться не следует. Итак я обегал весь город. Всех допрашивал. Совершенно уподобился Федору Павл. Карамазову. Конечно — поделом. И заслужил. И сам виноват. Но все равно очень тяжело и больно. Давно я так не мучился. С Аськиных [Пекуровская — первая жена Довлатова] времен. Вроде бы, от горя человек становится лучше. (Кажется, это пошлость.) И вообще, для хорошего человека — любое несчастье — расплата за его собственные грехи. (И это, кажется, тоже пошлость.) Простите меня за ненужную откровенность. Но я вас всех очень люблю и очень без вас скучаю.
        Есть тут англ. курсы. Есть убогая лит. жизнь. Какие-то безымянные писатели (Любин, Заяц, Скачинский) хотят меня туда втянуть. Вероятно, буду халтурить на радио Liberty. И пытаться закончить ремесленные курсы. (Есть и такие.) Есть курсы механического рисования, что-то вроде дизайна. Сейчас мне не поступить — язык! Настроение ужасное. Лена много работает. Мама здорова. Катя переводит мне фильмы с телевизора.
        Книжку пришлите. Адрес на конверте. В принципе мы ищем квартиру. Но бандероль вашу я успею получить. Всем огромный привет. Карлу, Леше. Ваш С.Д.

Р. S. Бурихин уехал в Германию. Адреса его не знаю. Адрес Кирилла: Cnerubinistrasse, <...> WIEN, AUSTRIA.

С.Д.

Довлатов — Ефимовым

17 марта 1979 года

        Дорогие Марина, Игорь!
        Мне очень стыдно за то письмо. Не принимайте к сведению.
        Жизнь пока в тумане. 4 раза в неделю посещал англ. кypcы И еще украшаю тусклый литер, пейзаж русского Нью-Йорка. Немного выступаю, почти бесплатно. Мне очень симпатизирует Поповский. Он здесь единственный серьезный человек. Да, заработал 300 долларов на радио.
        Два экз. книжки [английский перевод «Невидимой книги] получил! Огр. спасибо. Полиграфически — так себе, красная с золотом. И какой-то дурацкий рисунок. Зато внутри качество издания — лестное: сноски, notes, даже рост мой указан. Есть смешные ошибки. Сноска «Охапкин» имеет похоронный знак — [здесь нарисован крест].
        Если полагаются мне дополнительно экземпляры, шлите сюда, во Flashing. Даже если мы переедем (вряд ли), сосед — наш знакомый.
        Марина, Вашу рецензию охотно напечатает Седых. Потребуйте у Марамзина четкого ответа. Если не «Континент», то лучше всего — «Н.Р.С.». Журналы — бесплатно и долго. «Русскую мысль» не читают в Америке. Седых заплатит ничтожно мало — 20 долларов.
        Игорь! Объясните мне такую вещь. Три издательства («Руссика», «Альманах» и «Третья волна») вяло хотят издавать мою очередную книжку. Все три издательства — плохие. Ни денег, ни престижа. И все-таки. Должен ли я сначала показать Карлу, что у меня есть? Наиболее сносное — подборка рассказов о журналистике.
        И последнее. Не желают ли мои переводчицы снова мною заняться? Перевести что-нибудь для амер. журналов? Как их разыскать?
        Может быть, есть поручения в Нью-Йорке? Как у вас со снабжением (шутка). Обнимаю вас

С.Д.

Довлатов — Ефимову

22 марта 1979 года

        Дорогой Игорь!
        Книжку получил, огромное спасибо. Сразу же перехожу к делу (Америка!).
        Я тут дважды выступал. В составе некоего устного журнала «Берег». Заправляет им — Поповский. Все прошло удачно. (См. рецензию в «НРС».) Так вот. Каждый раз подходили человек тридцать и спрашивали, где можно приобрести мою книжку. К очередному выступлению в Джуиш-центре «Элизабет» Поповский решил пригласить кого-то из магазина «Руссика», чтобы они поставили лоток. Оказалось, что в «Руссике» всего два экземпляра. Магазин «Волга» — лавочка на краю света. Туда и звонить не стали.
        Нельзя ли обратиться к Карлу с просьбой-предложением? Я получаю 100 экземпляров. Продаю их за 3,5 доллара за штуку. (Такая цена в «Руссике».) Обязуюсь через три месяца выслать 350 долларов, или меньшую сумму плюс нераспроданные экземпляры.
        Я тут становлюсь популярен в низменных кругах и как бы украшаю устный журнал. Наш администратор — Консон, бывший киевский водевилист — даже мечтает разогнать всех участников, включая Поповского, и стать моим личным импресарио. Тогда я получал бы не двадцать, а двести долларов за выступление. Но мы аморализма не допустим.
        В Нью-Йорке, если приглядеться, довольно много всевозможных затей и затейливых возможностей. Может быть, я рискну не становиться грузчиком или доор-меном [привратником, швейцаром]. Есть всякие соображения...
        На всякий случай прилагаю расписку.

РАСПИСКА

Мною, Довлатовым С. Д. получено от Карла Проффера 100 (сто) экземпляров «Невидимой книги». Для розничной продажи. Обязуюсь через три месяца выслать 350 долларов, или меньшую сумму плюс — соответствующее количество нераспроданных экземпляров.

С. Довлатов.

        Игорь, машинку мою поломали в самолете. Я ее кое-как починил. Но плохо. Отсюда — грязь.
        Если моя просьба смехотворна, объясните коротко. Спасибо. Всех обнимаю.

        <...>

        P.P.P.P.S. Если ответите в течение недели, то по этому адресу — Flashing. Если позже, тоже по этому, все дойдет.

С.

Довлатов — Ефимову

22 марта 1979 года

        Дорогой Игорь!
        Извините, что обращаюсь под копирку. Сразу же перехожу к делу. В Америке создается новая газета. Вероятно, я буду иметь к ней отношение. Возможные скептические доводы мне известны. Я их долгое время разделял. Что же меня убедило в практической целесообразности этой затеи? В чем индивидуальность новой газеты? Каковы деловые предпосылки?
        Нынешние русские газеты обращены к эмиграции вообще. В поле их зрения — Россия, главным образом. Новая газета обращается к третьей эмиграции. К людям, приехавшим навсегда. Пытающимся найти свое место в амер. жизни. В поле зрения новой газеты — Америка. И амер. проблемы. Чем и определяется характер газеты. Характер — в основном — деловой. Юридические консультации всех направлений. Социальные рекомендации. Описание амер. структуры. Трудоустройство. Жилье. Правовая сторона. И так далее. Будет и политика, и культура, и спорт. Политика в нормальном среднем русле «РМ» и «НРС». Культура — с тенденцией к юмору (наиболее демократическая форма). Реклама и проч.
        Читатели здесь есть. Неудовлетворенность русской прессой огромная.
Деньги на издание есть. Дают богатые американцы. Уже работают амер. лоэр [юрист, адвокат] и бухгалтер. Есть бизнес-менеджер, американец. Все это очень серьезно, я даже удивился. Разумеется, деловой стороной занимаюсь не я.
        О чем я прошу и умоляю?! Пришлите что-нибудь свое. Бесплатно. Полгода мы работаем бесплатно. В дальнейшем предполагаются гонорары.
        Пришлите что-нибудь. Я обращаюсь лишь к тем, у кого нет бездарных вещей. Обратитесь к талантливым знакомым. Настоятельно прошу. Мы обещаем вводку с очень лестной характеристикой. Если это фрагмент, укажем:
        «Целиком выходит там-то...» Или готовится к печати. Если это кор. рассказ, то — «Из сборника такого-то...» Тоже — о стихах... Буду очень ждать. Все меня считают легкомысленным, и правильно. Но сейчас я действую очень трезво, увидите. Не откликнитесь — запью!
        Буду очень ждать. Объем — как можно больше. Но благодарю и за одну страницу.
        Газета будет выходить на 24 полосах. (На меньший объем американцы не дают капусты.) Раз в неделю. Условное название — «Новый американец». Первый номер — через 1,5 месяца. Жду!

Ваш С. Довлатов.

        P.S. «Записные книжки писателя» — это не я выдумал такое нахальство. Это — Поповский... У меня было просто «Записные книжки».
        P.P.S. Мне тут позвонил человек, фамилия — Любин. И сказал: «Я писатель Любин. Из Ленинграда. Вы меня знаете?». Я сказал: «К сожалению — нет». А он говорит: «Да, вы могли меня не знать. Потому что я писал очень серьезную прозу...»

Целую. С.

P.P.P.S. Бабка Нора все вспоминает Наташу.

С.


 

ВПЕРВЫЕ В ЭМИГРАЦИИ! 
УСТНЫЙ ЖУРНАЛ «БЕРЕГ»
в Доме дружбы Америки и Израиля, 136Е 39 St Манхаттан
В СУББОТУ 17 МАРТА В 6 ЧАС. ВЕЧЕРА.
ПРОЗА, ПОЭЗИЯ, ЮМОР, КИНО, СПОРТ 
ПРОГРАММА:
1. ПОСЛЕДНИЕ СТИХИ А. ГАЛИЧА — читает Татьяна Брохина.
2. ВСТРЕЧИ С АКАДЕМИКОМ А САХАРОВЫМ — М. Поповский.
3. «ЧТО ДЕЛАТЬ, ИЛИ ШОТА ПИЧХАДЗЕ В АМЕРИКЕ» — Юлия Тролль.
4. «ЗАЧЕМ НУЖНА РЕКЛАМА?» — Борис Палант.
5. КИНОФИЛЬМ — комментирует режиссер.
6. СПОРТИВНОЕ ОБОЗРЕНИЕ — Евгений Рубин.
7. «ЗАПИСНЫЕ КНИЖКИ ПИСАТЕЛЯ» — Сергей Довлатов.

Программу журнала ведет 
ВАДИМ КОНСОН

Цена билета $5.00 
Справки и заказ билетов 
по тел.: 840-7171, 569-5171.


 

Ефимов — Довлатову

24 марта 1979 года

        Дорогой Сережа! О делах:
        1. Сегодня же отправляю запрос Горбаневской по поводу Марининой рецензии. Если в «Континент» не попала, пошлем Седых.
        2. С Карлом говорил. Он с приветливо-виноватым видом сказал, что если Вы в силах ждать как минимум 18 месяцев, то присылайте. У Ардиса планы, действительно, непомерные, и втискивать что-то новое он будет только в исключительных случаях.
        3. Адрес переводчицы Вашей (главной из двух):
Katherine O'Connor, Foreign Languages, Boston University, Boston Mass 02215. Думаю, теперь, после выхода «Инвизибл бук» («Невидимая книга» по-английски] Вы вполне можете подбивать ее (их) на новые труды и вместе искать места для публикаций.
        4. Литературный Нью-Йорк я немного знаю. Любина и Скачинского сделал своими врагами — послал им отказ Ардиса за своей подписью и со своими — мягчайшими! — объяснениями. Любин после этого прислал Карлу письмо, каких я и в «Звезде» от отвергнутых графоманов не получал.
        5. «Невидимая книга» существует уже и в твердой обложке, скоро пришлю.
        О нашей жизни:
        Все хорошо, просто замечательно, если не считать того, что все Ваши героические возгласы в Вене — готов болванки катать на заводе! — оказались пророческими в отношении меня. Если не болванки, то ящики с книгами — таскать, паковать бандероли, отвозить почту — это примерно половина рабочего дня. Вторая половина — работа на наборной машине. Где-то в промежутке — 10 минут собственно редакторской работы. Обсуждение с Карлом разных текущих проблем. (Сказать к его чести, он делает то же самое, плюс огромный объем деловой переписки, возни со счетами, головоломной бухгалтерии с налогами.) Пишу Вам об этом по секрету, потому что Вы один из немногих, кто может поверить, что мне это действительно по душе, что я просто истосковался по такому вот разумному, эффективному, понятному мне, реальному делу. Но для очень многих — как уехавших, так и оставшихся — это будет лишь поводом для злорадства. Не хочется.
        О Вашей жизни:
        Судя по Вашим письмам (а порой — и по отсутствию их) — дело неладно. Всегда грустно слышать о Ваших Бахусовых подвигах, а когда к этому добавляются еще сердечные горести и семейная смута — совсем нехорошо. Хочется влезть на кафедру и закатить проповедь часа на три. Да не поможет, это ясно. Разве что одно можно сказать: в этом полушарии красивых оправданий и извинений у нас всех остается гораздо меньше, чем было в
Ленинграде.
        Всего Вам доброго, Сережа, сердечный привет родным, от Марины — тоже.

Ваш И.

Довлатов — Ефимову

3І марта 1979 года
        Дорогой Игорь! (Марина, дети!)
        Только что Катя достала Ваше письмо. Спасибо. Очень рад за Ваши дела (стиль). Насчет злорадства эмигрантов — ошибаетесь. Тут иная психология. Даже если бы Вы чистили Карлу ботинки, низшие соотечественники твердили бы: «Хитрый Ефимов там жил неплохо. И тут купил половину издательства...» Логика пересудов очень затейлива. Вспомните Ленинград. Слухи о богатстве Иосифа Бродского, Марамзина и т.д. Твердую «Невидимую книгу» — алкаю. Как подлинный стилист, ассоциативно перехожу к запоям. Пью я все меньше. Точнее — все менее много. Прилагаю график: [нарисован график]

        Пить здесь абсолютно не с кем. Все это не актуально.
        Я целиком погрузился в эту затею с газетой. Дело очень серьезное и перспективное. Даже и в финансовом отношении. Я буду вести литер, страницу — «Робинзон» и писать очерки — эмигрантские судьбы.
        В Нью-Йорке очень интересно жить. Много смешного.
        Да, 11-го, в среду, я буду трендеть по «Голосу [Америки]». А в течение этой недели — по «ВВС». В обоих случаях буду упоминать «Ардис», Вас, Лешу и книжки. Рец. на Уфлянда — у Марамзина. Ее же отдельно прочту в «Голосе».
        На «Свободе» заработал 300 долларов. И еще на 700 написал заявки. Там хорошо платят, но люди вялые и рассеянное по миру начальство (Мюнхен, Вашингтон).
        И последнее. Мы не сегодня-завтра переезжаем. Но — отвечайте (если будет время) по этому адресу. Распоряжения и на почте и соседу — даны.
        А новый адрес я знаю лишь (ненавистное слово) — визуально.
        Мы переезжаем в хор. район, а главное — школа хорошая, лучшая в Нью-Йорке.
Обнимаю всех.

С.

Довлатов — Ефимову

Март 1979 года

        Дорогой Игорь!
Очень хорошо представляю себе Вашу ироническую улыбку. Клянусь, все очень серьезно и на мази. Деловой частью занимаются Рубин и Меттер: Рубин (не Грубин!) — изв. моск. журналист. Меттер — племянник нашего знакомого. Оба — деловые, трезвые люди. Евреи. И порядочные. Дайте кусок из «Бедности народов»! Любой, любого объема!
        Нет ли чего-то у Карла? Чтобы напечатать предварительно. С указанием и т.д. Из «Метрополя»? Из чего угодно талантливого?
        Простите, что обременяю. Но это реальный шанс для меня заняться серьезным предприятием.

Ваш С.Д.


Ефимов — Довлатову

2 апреля 1979 года

        Дорогой Сережа!
        Иронических улыбок по поводу новой газеты от меня не последует. Я уже понял, что, имея начальный капитал и энергичных людей, здесь можно запустить любое издание. Есть сомнения в выбранном направлении — именно для третьей волны, да про Америку. Во-первых, нехорошо отделяться: все мы русские, выброшенные судьбой из своей земли — кто раньше, кто позже. Во-вторых, американская пресса так подробно описывает Америку, что соваться сюда — руки отдавят. Не станете же вы работать для тех нескольких сотен, которые не в силах выучить английский? Существующая неудовлетворенность русской прессой — это как у Чехова в «Даме с собачкой»: «...сидит он у себя в Конотопе или Жиздре и ничего, а приедет в Ялту: ах, скучно». (Цитирую даже не очень близко к тексту.)
        Теперь о моем участии. Я бы с готовностью и о деньгах бы не заикался (что с вас взять, голоштаных), но право же нет ничего, что подошло бы, а писать новое — времени нет. «Бедность народов» закуплена «Посевом» так крепко, что даже гонорар со «Свободы», которого я очень ждал, ушел сначала туда. Просить их о разрешении нет смысла. Директор Рар объяснил мне, что публикации в периодике не помогают, а очень вредят продаже книги: человек прочтет несколько отрывков в «Континенте» или еще где и воображает, что он уже «достаточно ознакомился». У меня нет оснований ему не верить.
        Зато я могу предложить идею. Где-то я прочел объявление о том, что Солженицын организовал «Всероссийскую мемуарную библиотеку» — архив, куда все желающие могут слать свои мемуары. Может быть, обратиться к нему, вдруг есть уже что-то интересное. Их адрес: <...>
        Рад, что Вам понемногу становится интересно в Нью-Йорке. Про выступление в НРС — читаем. Мои же успехи и слава пока свелись к тому, что я попал в местную газету как победитель очередного еженедельного турнира по бриджу. «Метрополь» вышел только сегодня, и я очень прошу Вас передать П.Вайлю, что вряд ли мне удастся прислать ему экземпляр просто так на рецензию. Это первая партия — очень мало и дорого (кажется, 20 д.)
        Кланяйтесь семье, удачи Вам.

Ваш Игорь.

Довлатов — Ефимову

4 апреля 1979 года
 
        Дорогой Игорь!
        Извините, бумага кончилась. Пишу на клочке.
        Сообщаю новый адрес:
        S.D. 105-38 64 RD. apt IN. FOREST HILLS, N. Y. 11375. USA.
        Тел.459-21-78.
        Книжки, 2 толстые и 50 тоненьких, получил, 15-го начну торговать. Нас с этим убогим «Берегом» пригласили в Филадельфию, Бостон и Канаду. И в десяток эмигрантских логовищ Нью-Йорка.
Будьте добры, сообщите новый адрес Леше. И, пожалуйста, как можно скорее. Он ведь собирался в Нью-Йорк. Мы не виделись больше двух лет.
        Надеюсь, у Вас все хорошо.
        Газетные дела подвигаются. Купили чудную печатную машину и сняли офис. Плохого человека Седыха намерены разорить...
        Я тут зашел в русский кн. магазин Мартьянова. Попросил Уфлянда и Довлатова — взглянуть. Старик Мартьянов бодро закивал и вынес мне Алданова и «Кюхлю».
        Обнимаю вас всех.
Ваш С. Довлатов.


Довлатов — Ефимову

19 апреля 1979 года

        Дорогой Игорь!
        Вы живете в башне из слоновой кости (чему я очень завидую). В одном Нью-Йорке 38 тысяч человек, говорящих исключительно по-русски. (И прибывает ежегодно 4—6 тысяч.) Из третьей эмиграции англ. языком (на уровне газеты) владеет человек 700 (интеллигенция). Остальные пользуются (в лучшем случае) жаргонами: такси, магазин, парикмахерская. Т.е. — по роду занятий.
        Почему нельзя выпускать газету для третьей эмиграции? Есть же газеты для рыбаков, курильщиков, приверженцев анального эротизма.
        В мемуарную библиотеку конечно напишу. Карл, я так понял, не захочет дать что-то из готовящегося к печати? Отрывок? Стихи?
        Вайль огорчился, что не пришлете «Метрополь» (м.б. с возвратом?) Они хотели создать ему (Метрополю) рекламу.
        Лимонов оказался жалким, тихим и совершенно ничтожным человеком. Его тут обижают...
        Кирилл прислал жуткое письмо об Ане. Хотите, перешлю Вам? Оно не конфиденциальное. А просто вопль...
        Будьте добры, сообщите Леше мой новый адрес и телефон (459-21-78).
        Обнимаю всех.

Сергей.

        P.S. Приезжала Люда [Штерн]. Кажется, я ее разочаровал. Вместо APPOINTMENT получился DISAPPOINTMENT (каламбур).

Довлатов — Ефимову

21 апреля 1979 года

        Дорогой Игорь!
        Извините, что мучаю письмами. Марамзин сообщил, что Бетаке не нравится рецензия. И что Максимов знает, что Рачко — ваша жена. А рецензия хорошая. В ней есть очень важное для меня соображение — можно ли упоминать реальных людей. Раз так, пошлите Седыху. Писатель он странный. У него редкий тип бездарности — полноценная, неуязвимая и кропотливая бездарность. Все грамотно, все на месте. «Тяжелая дубовая дверь со скрипом отворилась...» Кроме того, он побил своеобразный рекорд. Шестьдесят лет печатается, издал 14 книг, и ни единая не переведена.
        Я так ругаю его потому, что он хамски срезает Лене расценки.
        Обнимаю Вас. И Ваше семейство. Надеюсь, все здоровы.
        Да, есть похвальба. Мне позвонил Бродский, сам. Хвалил рассказ в 19-м «Континенте». Сказал, что будет говорить с переводчиком. И заниматься моей очередной книжкой по-английски. Конечно же сказал: «Ардис не считается». (Карлу не передавайте.) В заключение сказал:
«Кажется, мы 20 [лет] были на Вы?». Что хуйня. Мы лет двадцать на ты. Что с гения возьмешь? Даже такой звонок сумел отравить.
        Обнимаю вас всех

С.Д.

Ефимов — Довлатову

29 апреля 1979 года

        Дорогой Сережа!
        В нашей «башне из слоновой кости» царит такая деловая свистопляска, что времени хватает лишь на деловую переписку. Поэтому отвечаю с омерзительной краткостью и сухостью, отнюдь не соответствующими моему к Вам отношению.
        1. 38 тысяч человек, говорящих исключительно по-русски, вряд ли так уж жадны до чтения. Кроме того, оперативный Седых, видимо, прослышав про Ваши планы, заметно увеличил деловую информацию в своей газете. А вот чего действительно не хватает в эмигрантской прессе и на чем можно было бы сыграть — юмор и сатира. Все так озабочены судьбами России и мира, что не дай Бог кому-нибудь усмехнуться. Только язвят друг друга нещадно, но ведь это не замена. Тем не менее у Карла спрошу еще раз.
        2. Вайлю «Метрополь» послан — сам проверял.
        3. Бедный, бедный, обиженный всеми Лимонов. Впрочем, кажется, и Иди Амин в юности натерпелся от английских капралов, и Харви Освальду жилось несладко, если рванул из США в СССР, и одна 16-летняя девчушка здесь в Америке сильно, должно быть, скучала, раз решила себе скрасить утро понедельника стрельбой из снайперской винтовки по родной школе. А кстати, прочли Вы журнал «Ковчег» № 3 с его очередным опусом?
        4. Кирилл и нам написал про свои мытарства тоже. Зато в делах у него как будто просвет. Наверное, и правда, пора им уже отдохнуть друг от друга. Но тут получается, что на его шее остается тогда Н.И. — тоже не подарок.
        5. Рецензия про Вас послана в НРС. (Кстати, Марина обиделась, что Вы обратились с этим ко мне, а не к ней.) Я написал Седых, чтобы сокращения согласовал с Вами. Одновременно послал ему интервью о Набокове, которое Карл дал «Голосу Америки». Если НРС не возьмет, можете взять для своей газета. Кстати, в списке опубликованных книг на обложке «Далекие, близкие» [А. Седых] один английский перевод упомянут.
        6. С «Континентом» вообще трудно. Сообщаться можно только через Марамзина. Лешу они год мурыжили с рецензией на Битова и довели до того, что он послал им ругательное письмо
        Всего Вам доброго, сердечный привет Лене и всем Шарымова пусть хранит брошку до прямой оказии.

Ваш И.

Продолжение >>


OCR 27.04.2001.
Сергей Довлатов - Игорь Ефимов. Эпистолярный роман. - М.: "Захаров", 2001.

↑ вверХ

На главную →