На главную страницу
 Письма (4 мая - 20 августа, 1979 г.) - Сергей Довлатов - Игорь Ефимов. 
 Эпистолярный роман. с. 31-49.

<< В начало

ПИСЬМА 4 мая - 20 августа, 1979 г.

Довлатов — Ефимову

4 мая 1979 года
        Дорогой Игорь!
        Это письмо ответа не требует. Хотя в нем имеется просьба. С этого и начну. У Леши валяется моя рукопись — «Наследник». Там 75 стр. Половина из них — дрянь. Однако нужно же что-то писать. А там готовое начало. Я Леше намекал, чтобы выслал. Но Леша как-то особенно занят. Кроме того, Вас я, извините, меньше стесняюсь. Нельзя ли в потоке издательских отправлений выслать эту рукопись мне? Без единого сопроводительного звука. Это первое.
        2. Не уверен, что Седых опубликует рецензию. Отношения неважные. Я его глупо и широко дезавуирую. Утверждаю, что его слог непритязательностью граничит с пустотой. (Поверьте, они безобразно ущемляют и эксплуатируют Лену.) Можно ли дать рецензию Глезеру в «Третью волну»? (Замечу, Глезер — ненавистник Лимонова). И вообще, человек с размахом. Устроил здесь конференцию. В здешних масштабах очень представительную.
        3. Хочу изложить коротко новости и поветрия. Здесь явно назревает расцвет и триумф последней эмиграции. Сюда едет масса народу. Через год у них все харьковские проблемы будут решены (котлеты, штиблеты...) И тогда понадобится культура. Если бы Вы знали, как они реагируют даже на жалкий самодеятельный «Берег». Сообщаю также, что пятьдесят невидимых книжек были раскуплены за десять минут. С толчеей и конфликтами. (Есть свидетели.) Разумеется, деньги я сразу же потратил. Но конечно же пошлю их Карлу в срок, обусловленный распиской. То есть, скоро. И тогда попрошу еще. Простите, я отвлекся.
Центр эмиграции явно перемещается сюда. «Время и мы» переезжает сюда, не таясь. И Глезер перебирается с Монжероном, хоть и темнит. Уверен, что и Марамзин в раздумьи. (Хвостенко уже здесь.) Тут публика, деньги. И еще — пространство. Так обстоят дела...
        4. Газета все еще на деловой стадии. Я на это время отстранен. Мне дали единственное задание, и я все испортил. Первый номер реально ждем в конце июня.
        5. Снова о Лимонове. Он действительно забитый и несчастный человек. Бледный, трезвый, худенький, в мятом галстучке. Фигура комическая. Говорят, его издал Проффер. И правильно. Гладилин пишет еще хуже. А Седых — тот вообще. А Наврозов? А Львов? Мне решительно нравятся (из последней волны): Хазанов (читали?), Зиник, Гусаров, Марамзин и Ерофеев, конечно. Максимов уважаемый, но далекий. По-моему, там главная сила в количестве. Как-то подавляюще длинно написано. И на множество голосов — Платонов, Шолохов... Как-то нет явного собственного лица. Попросту — нет стиля...
        6. Я на грани попыток соваться в массовые амер. издательства. Есть две рукописи. Есть два показательных фрагмента на английском. (Перевели два техасских аспиранта. Ученики Кузьминского (!?!). Есть англ. «Невидимая книга» — визитная карточка. И два изложения. Надо действовать. Это сложно. Множество неудачных примеров. Все равно, надо.
        7. С Леной помирился. Поздно уже разводиться. Все же она лучше других. Здешние барышни такие практичные. Тип беспризорного гения не в почете.
        8. Бродский хвалил мои последние рассказы: «Конт.» № 19, «Время [и мы]» — 36, 38. Теперь будут еще в «Эхо» — 5, «Время» — 40, 41, «Конт.» — 20. После этого надолго затихну. До новых сочинений. Дрянь печатать не хочу. Да и не имеет смысла. (В Союзе — имело.) Ни славы, ни денег, один позор. Еще одно преимущество запада. Нет стимула к бездарности.
        9. Пошлите Вайлю «Метаполитику». Они пишут все лучше и лучше. Мне кажется, это уровень «Лурье-Соловьев-Гордин». О Ерофееве просто замечательно. Реагируют анализом, да еще и стилистикой.
Простите, что отрываю время. Мне Вас крайне недостает. Я, кажется, очень поглупел. Целую Марину, девочек и бабушку. Пусть Марина не обижается. Я ее очень чту. За то, что она не внушает мне ужаса.
Огромный привет Леше, Нине и Карлу. Преданный Вам С. Д.
        10. P.S. Да, спасибо за толстые англ. «Невид. книги». Мои ли они? То есть, мне ли бесплатно принадлежат?

С.

Ефимов — Довлатову

6 мая 1979 года
        Дорогой Сережа!
        Я снова говорил с Карлом о материалах для газеты. Он готов помочь и поделиться тем, что у него есть. А есть у него большой железный ящик, в котором стоят папки со всякими писаниями — нужными и не очень, опубликованными и только планируемыми, известных авторов и анонимов. Он подвел меня к нему и говорит: выбирай. Легко сказать. Это же надо сесть, внимательно просматривать, отбирать, потом показать отобранное ему, потом отвезти в ксерокс. Работы не меньше, чем на два дня. А где их взять, эти два дня? Короче, за всем этим богатством надо кому-то приехать и самому с ним работать. Почему бы не Вам? Приезжал тут журналист Лев Штерн, сказал, что поездом до Толидо стоит 64 доллара в два конца, да от Толидо до нас автобус долларов 5. Получите заодно свою английскую книжку в твердой обложке — недавно получена. На всякий случай наши телефоны: 971-23-67 (служ.) и 971-29-68 (дом.). Всего доброго,

Ваш И.

Довлатов — Ефимову

10 мая 1979 года
        Дорогой Игорь!
        Спасибо за письмо.
        О Железном ящике Карла буду помалкивать. Представляете, что скажет Охапкин? «Агенты КГБ держат нашу поэзию в железном ящике...» Карлу спасибо. У вас побывать я очень хочу. И побываю когда-нибудь...
        Газету намерены выпускать с июля. Очень много тормозов и препятствий. Это гораздо дороже и сложнее, чем выпускать журнал. И, вообще, совсем иное дело. Большинство помех устранено. Осталась почти единственная. Нужно обеспечить себя рекламой. (Это — треть газетной площади.) Без этого американцы не представляют себе дела. Лично я изобрел подписку-страховку, невиданное в амер. жизни явление. Потом расскажу. Если получим сто рекламных заявок — немедленно выходим...
        Рецензию Седых набрал. Не знаю, когда пойдет. Вообще, тут необычайно узкий круг, набитый интригами и шорохами. Все расскажу когда-нибудь. Ваш Поповский тоже гусь изрядный. Хотя лично мне он симпатизирует и даже помогает.
        Жить здесь тяжело, но безумно интересно.
        Перельман оказался хитроумным зямой.
        Бродский позвонил, наговорил комплиментов и сгинул, обещав издать меня в «Даблдей», «Рэндом Хауз» и «Саймон энд Шустер»...
        Шарымова присвоила четыре стула, которые подарил мне Глезер. Ладно, ничего. Она же невеста. Ей нужнее. Мы очень бедные. Спим на матрасах, т.е. на полу. Питание хорошее. Другого просто нету. Из-за газеты не иду работать...
        Обнимаю всех.

С.

Довлатов — Ефимову

19 мая 1979 года
        Дорогой Игорь!
        Высылаю Карлу деньги. Вы писали о 140 дол. Если что-то не сходится, известите. И вообще, коротко, одной фразой сообщите, дошли ли. А то буду чуточку нервничать. Если Карл хочет, пусть вышлет еще экземпляры. Дальше вот что. Разрешите поделиться мыслями о здешней книжной торговле. Мысли, как всегда — не оригинальные. Если вдруг что-то покажется интересным, дайте знать Карлу.
        Возьмем как говорится, того же меня. Где бы я публично ни оказался, два-три-десять человек спрашивают:
«Как приобрести ваши сочинения?». Я говорю: «Пошлите чек в «Ардис», или в «Руссику». Неизменно реагируют: «Ну... Чек... Это долго...» Местные русские не привыкли к чековой системе. И не привыкнут. Магазина же русской книги (не советской, а изданной здесь) — нет. Магазина в привычном смысле — витрина, некоторый шик, фото Ахматовой... В какой-то мизерной Австрии — есть. В центре города, два этажа, красиво. И не прогорают же. Сколько же в Австрии русских? Две тысячи. Ну, еще туристы... А здесь — десятки тысяч. Магазины «Руссика» и даже Мартьянова (не говоря о «Волге») — это затхлые чуланы конторского типа в глубине зданий. Без витрин, без прилавков, как говорится — без ни хуя. Их почти невозможно обнаружить. Люди же книгами интересуются. Даже очень. Причем, самые неинтеллигентные, — интеллигентные читают Апдайка (не купив, а взяв у амер. знакомых).
        Что лично я намерен сделать? (И сделаю.) Я пытаюсь издаться в трех местах. У какого-то лондонского славянина (называется «Оверсиз» или «Оверсайз»), затем по-английски, что сложнее. Немного содействует Поповский. Еще один американец из Техаса. Он перевел три рассказа. Главное же, вернее — самое реальное — другое. Мне предложил один русский торгаш издать «Соло на ундервуде». Издать за его деньги. Мне в качестве гонорара — 500 экземпляров. Дальше вот что. В Нью-Йорке больше ста одних только продовольственных русских магазинов. Не говоря о прачечных, бьюти салонах и т.д. Он на машине развезет книжку, даст владельцу магазина полтинник с экземпляра и, ручаюсь, за месяц 50 штук в каждом магазине будут проданы. Меня тут знают и ценят, причем как раз в абсолютно неинтеллигентных кругах. Именно эти круги выписывают и русские журналы. У них же имеются деньги.
        Я прекрасно знаю, что у вашего издательства другой класс, другие цели. Другие каналы, другой потребитель. Знаю, что Карл продает библиотекам, университетам, видимо — и организациям, занимающимся переправкой «за бугор». (Кстати, Вероника Штейн говорила, что моя книжонка истощилась, и они [International Literary Center — американская организация, занимавшаяся засылкой русских книг в СССР] хотят купить еще экземпляры для отправки.)
        Вернемся к Профферу. Он же, хоть и в третью очередь, но коммерсант. Не обидно ли упускать 5 000 (как минимум) — покупателей. Пусть задумается. Разве это фантастика — открыть крошечный (но симпатичный и в хорошем месте) магазин? Продавец, директор, курьер в одном лице с окладом 300 долларов в месяц — есть. Это я. Открывают же эмигранты с полугодовым стажем магазины, фотоателье и прочие бизнесы на Бродвее. Не так это сложно деловому человеку. И не безумно дорого. Подумайте.
        Дальше. Газетные дела продвигаются. Не так быстро, как хотелось бы, но продвигаются. Решены все главные проблемы, кроме двух. Вернее, даже одной. Это реклама. Не реклама будущей газеты, а реклама — в будущую газету. И не только русская, но и американская. Это очень трудно — получить рекламу в несуществующую газету. Как бы залучить кота в мешок. Тут я вроде бы что-то напутал со смыслом. Но в этом роде. Без рекламы наши благодетели не согласны начинать. Это было бы не по-американски. И вообще, много деталей, о которых расскажу при встрече.
        Огромное спасибо за рукописи.
        Марине — огромное спасибо за рецензию. Видели? Марк Александрович [Поповский] долго и плотоядно рассказывал о каком-то их с Мариной совместном путешествии в автобусе. Хотите, расскажу, как я заглянул в его подсознание. Мы спускались по лестнице. Я шел впереди. Затем Поповский. Его жена Лиля отстала. Тогда Поповский, думая, что я уже вышел на улицу, задрал голову и крикнул:
        — Лисичка! Песик ждет тебя, гав, гав, гав, гав!..
        Все — будьте здоровы и счастливы. Детям и бабушке привет. Леше и его семейству — тоже.
        Слухи о моем алкоголизме преувеличены. Они здесь пьяных не видали. Им бы кинуть взгляд на моего братца!
        Ну, все. Обнимаю.

С.Д.

Довлатов — Ефимову

23 мая 1979 года
        Дорогой Игорь! Здравствуйте!
        Надеюсь, Карл передал Вам бандероль и журналы.
        Мы говорили с ним бегло о книжных делах. Карл вроде бы заинтересовался. А главное — никакого риска. Высылайте мне каталог. Отметив залежавшиеся книги. Я обвожу те, которые, по-моему, найдут сбыт. Затем производим эксперимент. Высылаете, допустим, сотню. Долларов на пятьсот. Я нашел человека, который этим займется. Он филолог из Москвы, Косман, 25 лет. Работал в такси, есть машина. Торговать не рвется, просто заинтересовался. Мне кажется, очень порядочный человек. Сдержанный и трезвый... Развозит книги по магазинам и т.д. Через неделю исследуем результат. Условия, Карл говорил, таковы. Если средняя книга — 5 долл., то 40%, которые вы готовы потерять — 2 дол. Доллар — владельцу магазина. Доллар — Мише Косману. Я, бескорыстный энтузиаст, вообще ни при чем.
        Дальше. В отдаленной перспективе — абсолютно реальное дело — магазин. Еще раз повторяю, традиционного вида и в хорошем месте. Люди опытные (Вероника Штейн, например) говорят, что это реально. Вот бы Карл надумал перерасти в славянское издательство. Тут много (больше, чем русских) поляков и украинцев. У поляков две газеты. И живут они тоже колониями. Славянский магазин — тем более реально. Но это в перспективе. А сейчас, если Карл не раздумал, шлите полный каталог. Отметьте книги уже распроданные. И те, что хорошо продаются и без нас. Я его сразу же верну. Хотите, приложу расписку на 500 или больше долларов. За Мишу Космана полностью отвечаю. И мою книжку пришлите, если желаете. Надеюсь, чек получили...
        Второе дело. Тут есть некий филолог, переведший на английский лучшую (мне кажется) пьесу Вампилова — «Двадцать минут с ангелом». Просил узнать, может ли это заинтересовать Карла. Если сейчас — нет, то отметьте, что такой перевод имеется.
        Местная организация помощи отказникам спрашивает, как там сборник поэтический Бориса Календарева. Его наконец посадили. Спросите у Карла, пожалуйста.
        Игорь! Я специально не даю Ваши координаты. Предлагаю действовать через меня. Не из тщеславия. А чтобы облегчить Вашу жизнь. Мне Вы можете ответить коротко. И даже резко. Я же им все передам в убедительно многословной форме.
        Посылаю газетную вырезку. Надеюсь, она повеселит Марину и Леночку. Будет случай, покажите Леше.
        Я отдал в «Руссику» «Соло на ундервуде». И еще кое-что предпринимаю.
        Да, главное забыл. В Техасе некий Деннисон написал обо мне диплом. И прислал экземпляр. 52 страницы. 9 месяцев работал. Переплел в коленкор. Я его медленно читаю по-английски.
        Обнимаю вас всех. Леше и его семейству огромный привет. Карл, Лена говорит, очень помолодел.

Ваш С. Довлатов.

Довлатов — Ефимову

25 мая 1979 года
        Дорогой Игорь!
        Я неоднократно заверял Вас, что просьбы кончились. И каждый раз что-то всплывает. Что я хотел бы узнать? Еще в ленинградскую пору Леша сообщил мне, что Карл намерен вставить в английскую «Невидимую книгу» один или два рассказа из подборки «Компромисс», про журналистику. Затем он передумал. (И правильно сделал.) У меня сложилось впечатление, что эти рассказы были переведены. А потом уже их забраковали. Но вот О'Коннор сообщила Люде, что она — не переводила. Может быть — вторая дама? Мне бы эти рассказы (рассказ) на английском очень пригодились. Если они существуют. Если нет — тоже ничего. Мной усердно занимается один дипломник из Техаса. Он славист, а главное — начинающий и, как меня заверили, талантливый писатель. Я мог бы дать ему перевести, но конечно же глупо выполнять двойную работу. Короче, узнайте, будьте добры, существует ли перевод. Есть — хотелось бы его получить. Нет — мой техасский друг переведет.
        Газетные дела резко продвинулись. До первого мы покупаем две наборные машины (ибо с первого июня они дорожают на восемь процентов). Фирма обязуется доставить их в течение 60 дней. Это значит, что за 2 месяца надо решить все оставшиеся проблемы, чтобы машины потом не стояли. У Седыха много тайных врагов. Сейчас они толпой ринулись к нам. Во главе с делягой Кухарцом из «Руссики». Я знал в Ленинграде этого Кухарца. Он — книжный маклак. И отчасти — бандит. Кроме того, нас поддерживают еврейские (не ортодоксальные) комьюнити. Беседовали с самим Кохане. Это страшная фигура. Теоретически можно попросить его убить Седыха и особенно — Вайнберга.
        Максимов и прочие тоже заверили, что помогут. Очень способствует делу то, что ко мне, как выяснилось, все хорошо относятся. (Не смейтесь.) Видно, есть в моих писаниях какая-то усредненная привлекательность. В субботу иду на деловой обед к Ржевскому и Гулю. Там же будут какие-то археологические люди из первой волны — Елагин, Голлербах... «Старик Елагин нас заметил...» Вероника Штейн заверяет, что они хотят каким-то образом, в гроб сходя, меня благословить. Если бы Вы знали, до какой степени в Нью-Йорке отсутствуют писатели (русские). Самые гениальные — Гарри Табачник, Гиршман и Волин. Крупные своеобразные таланты — Маргулис, Любин и Скачинский. (Маргулис пишет «вообще», через дефис.) Моя репутация на уровне Библии и Корана. Поповский же велик настолько, что многие даже не верят в его существование.
        Если Вы пришлете мне «Метаполитику», я быстро напишу рецензию в НРС. Это не будет копия той, в «Русской мысли». Я напишу, как про Уфлянда, что-то вроде эссе. Про Вас. И отчасти — про книжку. Главным образом — про Вашу диссидентскую библиотеку в Ленинграде. А то недобрые люди (Ручкан) считают, что Вы были чересчур осторожны. (Может ли осторожный человек доверить алкоголику и болтуну пуд нелегальщины?) Так и напишу в НРС. Рецензия на Уфлянда набрана. И скоро, вероятно, пойдет. Но все мое проходит со скрипом. Я затеял было напечатать тут «Победителей». Седых говорит: «Читатели не поймут». Я уж не стал рассказывать, что эта байка была напечатана в «Крокодиле» тиражом в 6 000 000.
        Обнимаю вас всех. Будьте здоровы. Надеюсь, скоро увидимся. Хочу взглянуть на железный ящик Проффера.

Ваш С.Д.

Ефимов — Довлатову

3 июня 1979 года
        Дорогой Сережа!
        Никаких переводов Ваших рассказов — намечаемых или исполненных — здесь не обнаружено. Так что отдавайте все в руки техасского ковбоя-довлатоведа. Судя по всем слухам и историям, Кухарец должен быть пострашнее Кохане. Что касается старой эмиграции, то Марина последние два месяца набирала исполненный Елагиным перевод поэмы «Тело Джона Брауна» — получилось около 400 страниц. Так что, как видите, люди тоже пишут — не гуляют.
        Ваш протеже Миша Косман постыдно слинял, как только дошло до дела. Давайте искать другие варианты. Например, я часто вижу объявления в НРС: «Кино на ферме Рова». Что это за ферма (фарма)? Что за люди ею заправляют? Бывает ли там русская публика? Может, предложить владельцам устроить киоск в вестибюле? Мы присылаем им книги, а им только продавать, да грести денежки. Может, с киоском народ станет бойчее и на фильмы ходить. Напишите про это.
        «Метаполитику» пришлю не столько ради рецензии, сколько ради того, чтобы снабдить экземплярами всех преданных — то есть хороших — то есть понимающих — читателей. Если же соберетесь писать про нее, хорошо бы в сноске указать адрес Стратконы, а то люди даже не знают, где заказывать. Кстати, получил недавно одобрительную рецензию на нее из Швейцарии от игумена Геннадия (он же Эйкалович). Меня это обрадовало — значит, православных не коробит. Всего доброго Вам,

Ваш И.

Довлатов — Ефимову

6 июня 1979 года
        Дорогой Игорь!
        Книжки получил, спасибо. Только я не совсем понимаю. То ли это — мне, как еще 20%. То ли я их могу загнать и выслать 60%. И то, и другое сулит некоторые барыши. Данке шен.
        О делах:
        1. Чек, как я понимаю, дошел.
        2. Драгоценность и журналы — тоже. Шарымова с драгоценностью рассталась неохотно. И не потому, что собралась присвоить. Брошка — это повод к общению. Пригласительный билет. Повод к общению с Карлом, с Вами. А получилось, что всего лишь — со мной. Лишил ее заботы на уровне сфер. Ее здесь не любят. И направление антипатии такое: «Чего она всюду лезет?!»
        3. Миша Косман отпал. И черт с ним. Тут все хором говорят, что затея с магазином — идиотизм. Что с этого начинал Кухарец («Руссика»). Что многие пытались. Что книги просто украдут. И т.д. Косман — вялый плешивый человек, напугался и отпал. Я же продолжаю считать эту затею реальной. Скептики не учитывают темпа и качества эмиграции. Давайте поступим так. Отложим до выпуска газеты. (О ней чуть позже.) Принцип высылки книг такой. Нужны издания, о которых все слышали, но приобрести в России не могли. То есть условно — Ахматова, Пастернак, Цветаева, Булгаков, Зощенко, Шукшин, Аксенов и т.д. Ваганов, Ремизов, даже Гумилев с Искандером — не товарные книги. Набокова знают. Нас с Бродским (хорошо звучит!) — тоже. Как местных жителей. Принцип ясен...
        4. Теперь о газете. Мы сняли офис на Бродвее. Таймс-сквер, 1. В небоскребе. Правда, на 7 этаже. Это по ленинградским меркам — угол Невского и Литейного. Заказали телефон, визитки, бланки и прочую канцелярщину. Приобрели в рассрочку дивную машину, которая втрое умнее меня. В общем — начали. Все очень рискованно и прекрасно. У нас минимальные стартовые деньги — 25 тысяч. Это — восемь номеров, два месяца. Но в нас чрезвычайно заинтересованы разные комьюнити и лица. От любавичских евреев до укр. националистов. Мы знаем, что «раннинг (running, т.е. действующий] бизнес» оперативнее. Его легче сохранить. Легче получить амер. рекламу. И т.д. Будем выживать. Газета — профитная. То есть — наша собственность. Творческая часть пока работает бесплатно. Бизнес-менеджеру готовы платить. (И вынуждены.) И Лене будем платить. Она переходит к нам от Седыха. Скоро пришлем вам флаерс [рекламные листовки] (несколько) и рекламные купоны. Надеюсь, Карл даст рекламу. Это будет выгодно. Потому что деньги очень нужны, а места не жалко (пока). Вы уплатите за пять, допустим, инчей [дюймов], а мы дадим на полстраницы. Плюс зарисовку об издательстве, которую я с удовольствием напишу. Дальше. Мы дадим объявление, что ваши книги можно заказать у нас в редакции. И за наличные купить. (У нас в офисе встроенные полки.) Будем вашим маленьким филиалом. Дадим интервью с Вами, с Карлом, с Наташей... На ваших отношениях с Седыхом это не отразится. Он по закону не имеет права отказаться давать объявления... И еще. Газета, как Вы понимаете, дает миллион преимуществ (Ленин был прав.) В том числе — разовьются отношения с магазинщиками. Тогда снабдим их вашими книгами. Дай Бог...
        5. «Серебряный век» — это мой товарищ, учтивый и застенчивый средних лет еврей — Гриша Поляк. Работает в типографии. Издает не для коммерции. Просто любит Вагинова и Ремизова. И еще нескольких писателей такого же смутного ряда. Издательство помещается у него на столе. Адреса почтового не знаю. Звонил жене, Гриша на работе, она без него просила воздержаться. Он завтра мне позвонит, и я вдогонку пришлю его адрес.
        У меня все хорошо. О личной жизни и думать забыл. Бутылка виски четыре дня стоит в холодильнике. Завтра выпью. (Сейчас вечер, пятое, в начале письма — завтрашнее число, Катин день рождения. Она родилась в один день с Пушкиным. Представляю себе, что о подобном совпадении говорил бы, а главное — думал Охапкин.) Если наша газета лопнет через три месяца, все равно это будут самые счастливые три месяца моей жизни...
        Обнимаю вас всех. Мой отец наконец-то получил вызов. (Его поперли с работы.) Сестрица в Риме... Огромный привет Нине и ее семье. Леша, кажется, в отъезде. Лев Штерн, как и все сотрудники НРС, тайно льнет к нам. Уже есть слухи, что мы взяли деньги у КГБ. Это хорошо. Обыватель (подписчик) будет думать, что раз — КГБ, значит, все поставлено солидно. А выйдет первый номер — слухи отпадут...
        Ваш «красавец и хохмач»

С.Д.

        P.S. Только что узнал, заглянув в НРС, — открылся магазин «Русская книга».
        P.P.S. Адрес «SILVER AGE»: Mr. G.Poliak, PO Box 384, REGOPARK N. Y. 11374. Насколько мне известно, у Гриши выходят еще 2 книги Вагинова — проза. Мне кажется, он хороший человек и порядочный. С.Д.
        P.S. Огромное спасибо за какие-то добрые слова обо мне в письме к Марку Александровичу. Поповский так оскорбительно удивился, что Вы со мной дружите!..

Довлатов — Ефимову

26 июня 1979 года
        Дорогой Игорь!
        Спасибо за «Метаполитику». И за пленки.
        Рецензию напечатаю в собственной газете. Скоро.
        Пленки оказались знаете чьи? Моего папаши. Растет на глазах.
        Игорь, колоссальная просьба. Первый номер газеты мы сопровождаем театральными эффектами. В частности, напутствиями от знаменитых людей. Дали Иосиф, Барышников, Коржавин и т.д. Попросите Карла написать одну фразу. То, что ему ближе. Что-то о новом русском издании, о новом очаге русской культуры и пр. Напишите за него одну фразу, буквально — одну.
        И еще. Мы хотим уже в первых номерах выявить свои контакты. Показать звездные ориентиры. Как бы подготовить небольшой материал об «Ардисе»? Вы пришлете? Или мне написать? Если мне, дайте сведения и цифры. Что, где, когда, сколько? Может, есть фотография?
        1 июля, воскр., в 10 РМ [p.m., т.е. вечером] по четвертому нью-йоркскому каналу будем 8 минут трендеть о газете. В обозрении Тома Снайдера. Называется передача — Прайм-Тайм Сэндэй. У вас Нью-йоркское телевидение есть?
        Копелев на обороте ужасен. Вообще, «Кумир» — очень плохая, мне кажется, книга.
        С газетой деловой период окончен. Наступил творческий. От Седыха косяком бегут авторы. Он поставил условие: тем, кто печатается у нас, дорога в НРС закрыта. Напугался один Поповский. В Москве не боялся, а тут... Кусок говна — Субботин — диктует ему, где печататься, где нет.
        Вообще, жизнь настала интересная. Весьма.
        Я купил револьвер, спасаться от Вайнберга, мера нелишняя.
        Мои рассказы о журналистике переводит Аня Фридман. Что-нибудь знаете о ней? По-русски все они говорят одинаково плохо. Эту Фридман прислал Иосиф.
        Всем огромный привет.
        Леша не пишет совершенно.

Ваш С.Д.

        P.S. Мои ли одиннадцать «Невид. книг»? P.P.S. Я тут обедал с Фотиевым и Раром. Оба мне не понравились. Рар — весьма. Примиряет с ним то, что он очень хвалил Вашу книгу о бедности. А то — злой неумный вояка.

Довлатов — Ефимову

27 июля 1979 года
        Дорогой Игорь!
        Спасибо за напутствие.
        Газета выйдет 4-го сентября, в праздник. Все так затянулось, потому что делается солидно. По-американски, насколько это возможно.
        Заниматься всем этим безумно интересно. Особенно, когда дела налаживаются.
        Сначала мы будем делать еженедельные 32 полосы. В перспективе (год, два) — ежедневные 16. С амер. приложением. Помимо этого, мы — книжная лавка. Наконец, издательство: публицистика, документальные вещи «за бугор».
        Книги «Ардиса» будем продавать и рекламировать. Разрешите предложить следующее. Вышлите нам свое рекламное клише. Плюс одну большую хорошую фотографию. (Проффер с женой, или весь коллектив за работой.) И еще каталог (у меня нет), откуда можно почерпнуть сведения. Не только об изданных книжках. О возникновении издательства, о перспективах... Я напишу панегирическую страницу. Причем, так. Денег у нас мало. Места достаточно. Выйдет номер — получите счет. Карл уплатит за три, четыре инча (24,32 доллара). А мы дадим полстраницы. Заметьте, денег вперед не просим.
        Вообще, с рекламой у «Ардиса» непонятное дело. Книжка Уфлянда вообще нигде ни разу не была упомянута. Карлу ли не знать, что такое реклама. Причем русские книги раскупает, в основном, третья эмиграция. То есть — наши читатели, а не Седыха. (Так говорит Кухарец.)
        Скажите Карлу, первый номер будет — 25 000 экз.
        Жду клише и фото. Надеюсь, все здоровы. Вчера звонил Леша — очень грустный. У нас все хорошо. Обнимаю бабушку, Марину и девиц.

Преданный Вам С.Д.

Довлатов — Ефимову

20 августа 1979 года
        Дорогой Игорь!
        Большое спасибо за вырезку. Да здравствует высокодуховный штат Миннесота! Куда смотрит нью-йоркское бук-ревю?! Бродский говорит, что хвалил им меня и рекомендовал написать...
        Драгоценности у Алешковского изыму. (И чем раньше, тем лучше.)
        Жду коллективное фото «Ардиса». Плюс ваше рекламное клише. Плюс какие-то исторические сведения. Или каталог, включающий упомянутые сведения.
        О газете расскажу при встрече. Думаю, начнем в сентябре. Все еще миллион проблем.
        Огромный привет бабушке, Марине и девочкам.
        У нас две недели жила теща К.В. [Косцинского] Это было ужасно: ноздри, страсти, вопли, обиды, любовь и безумие... Кирилл все же герой! Я бы ее изувечил. Я и так раза четыре, схватившись за голову, убегал из дому. Чтоб ее не изматюгать.
        Аня чудовищно повела себя с Лапицкой. Чуть ли не обокрала ее. Точнее, живя в ее доме со своим котом (двуногим), разломала хозяйские вещи. Лапицкая уплатила несколько тысяч шиллингов. И от Рудкевича Анин котяра трижцы говорил с Союзом и не уплатил.
        Больше сплетен не знаю.
        У нас все сносно. Есть даже сбережения — около двух тысяч. Ищем хорошую квартиру. Как здесь говорят — трехбедренную [игра с английским three bedrooms].
        Переписка с Лешей возобновилась. Он прислал набор Еремина — китайскую грамоту. Будем искать дешевый принт. Бродский раздобудет денег. Карлу, наверное, это не следует говорить. А может, я ввязался во что-то неблаговидное?
        Всех обнимаю.

Ваш С.Д.

Продолжение >>


OCR 20.05.2001.
Сергей Довлатов - Игорь Ефимов. Эпистолярный роман. - М.: "Захаров", 2001.



↑ вверХ

На главную →